Какие меры помогут обеспечить экономический рост
Главный экономист ВЭБ РФ отметил, что прекращение действия большинства мер в конце 2020 года и ограниченный эффект бюджетного правила будут препятствовать V-образному отскоку экономики в 2021 году и сдержат рост ВВП в 2021-2024 годах.
Президент ВЭО России и Международного Союза экономистов Сергей Бодрунов напомнил, что основной целью модернизации не только социальной, но в целом экономической политики является устойчивое повышение уровня и качества жизни населения, именно на это должны быть направлены все преобразования.
Академик Абел Аганбегян назвал четыре главных драйвера экономического роста:инвестиции в основной капитал, вложения в «экономику знаний», жилищное строительство и развитие экспорта.
По словам Абела Аганбегяна, переход к стимулированию экономического роста требует изменения бюджетного правила и «распечатывания» резервов. Эти средства, используя долгосрочные низкопроцентные инвестиционные кредиты, следует направить на технологическое перевооружение, создание новой транспортно-логистической инфраструктуры, введение новых мощностей высокотехнологичных отраслей.
Заведующий отделом международных рынков капитала ИМЭМО имени Е.М. Примакова РАН, член Правления ВЭО России Яков Миркин согласился с необходимостью использовать до 30-40% резервов для стимулирования инвестиций внутри страны, в том числе на закупки технологий и оборудования.
Ученый привел формулу сверхбыстрого роста экономики, которая включает умеренный, осторожный финансовый форсаж, рост монетизации, насыщенности кредитами и финансовыми инструментами при значимом сокращении процента и инфляции,регулирование счета капитала рыночными методами, снижение налоговой нагрузки до 31-32% ВВП и введение максимум стимулов для прямых иностранных долгосрочных портфельных инвестиций.
По словам Якова Миркина, необходим взвешенный рост торгового протекционизма, который через торговые и неторговые барьеры стимулирует перемещение в Россию производства, а также программа дешевой ипотеки и программа инвестиций для выравнивания уровня жизни для 15-20 регионов, являющихся зонами национального бедствия.
Все эти меры, по словам ученого, дадут 4-5% рост российского ВВП и масштабную реструктуризацию экономики, создадут основы для массовых прямых иностранных инвестиций и трансфертов технологий из-за рубежа.
По итогам форума будут подготовлены и направлены в органы государственного управления экспертные предложения в «Единый план достижения национальных целей до 2030 года».
Как вернуть российскую экономику к росту
За три месяца, прошедших с момента появления программы Столыпинского клуба «Экономика роста», разрослась настоящая экономическая дискуссия. В этой связи стоит вспомнить высказывание Махатмы Ганди: «Сначала над тобой смеются, затем с тобой спорят, потом ты побеждаешь». Задачу номер один мы выполнили: прошли период насмешек, расшевелили спящее аморфное общество — заставили его задуматься о стратегиях, программах, о будущем.
Задача номер два — выиграть теоретический спор разных экономических концепций. Стране нужен дополнительный источник роста, помимо нефтегазового сектора. Им может стать только внутреннее производство, МСБ, экспорт продуктов глубокой переработки сырья, импортозамещение. Однако принять столь необходимые шаги мешает инертность мышления Центробанка и экономического блока правительства. Ей на руку играет обскурантизм ряда дворцовых экономических экспертов. Конечно, мы спорим не с огульной (каковой больше всего), а с умной критикой от профессиональных апологетов экономического догмата, главенствующего в стране уже 25 лет. Она требует ответа.
Надо понимать, что наши оппоненты не совсем либералы. Той экономике, которую начали строить в начале 2000-х, «рентной» экономике, основанной на доходах от экспорта природных ресурсов, нужна была соответствующая политика, препятствующая попыткам все раздать и украсть, то есть политика эффективного казначейства, или «копилки». Ей нужно было теоретическое обоснование, например в духе «монетаризма» Милтона Фридмана, основанного на утверждении о товарной природе денег.
Можно соглашаться с этой теорией или нет, но она не о том. Практика сильно отличалась от всех либеральных теорий, в том числе — от монетаристской. Нам предложили жесточайшую финансовую политику, бескомпромиссную централизацию ресурсов у государства, денежное иссушение рынка (политика высокой процентной ставки) и при этом дали полную валютную свободу спекулятивному капиталу, что привело к процветанию сarry trade и невероятной популярности этой политики среди портфельных инвестиционных фондов.
Между тем именно Милтон Фридман, вместе с Анной Шварц, писал в «Монетарной истории Соединенных Штатов, 1867—1960» следующее: «Нехватка денег выступает главной причиной возникновения депрессии. Исходя из этого, монетаристы полагают, что государство должно обеспечить постоянную денежную эмиссию, величина которой будет соответствовать темпу прироста общественного продукта».
На практике проведение в России жесткой денежно-кредитной и ограничительной бюджетной политики на фоне крайне либерального валютного законодательства способствует, с одной стороны, закреплению высоких процентных ставок по кредитам, порождает недостаток денег в экономике, сокращает инвестиции в реальном выражении, что отрицательно сказывается на темпах и качестве роста экономики России.
При этом мы должны признать, что для той, рентной модели экономики эта политика была весьма успешной, мы не разбрасывались ресурсами, скопили резервы, вот, правда, с инфляцией у нас по-прежнему не очень. Но для периода низких цен на сырье, когда надо учиться зарабатывать по-новому, такой курс уже не подходит. Финансово-экономический блок правительства должен теперь думать о том, как инвестировать в новые точки роста в новую современную экономику. А здесь уже нужен не жесткий финансовый директор, а менеджеры по развитию.
Так в чем же нас критикуют?
Главная претензия к нашей программе, которую не высказал только ленивый, – дополнительная эмиссия вызовет неконтролируемую инфляцию.
Тут наши экономисты красок не жалеют. Первую скрипку играет, конечно, Алексей Кудрин, который заявил, что реализация наших идей за два года разрушит экономику страны. Не менее пугающие прогнозы выдает и Сергей Алексашенко, пообещавший нам Зимбабве с огромным количеством нулей на банкнотах. Такие прогнозы, безусловно, завораживают, но имеют мало общего с реальностью. Повышение денежного предложения, «количественное смягчение» в той или иной форме – путь, по которому идет сейчас весь мир, в том числе США, Европа, Япония и даже Китай.
Именно активная стимулирующая денежно-кредитная политика, активное опережающее предложение кредитных ресурсов в экономику стало ключом к успеху практических всех стран, совершивших экономическое чудо: Япония, Чили, Южная Корея, Сингапур и т. д.
Деньги – кровь экономики. И у России малокровие.
Коэффициент М2 (соотношение денежной массы к ВВП) у нас составляет 45%, для сравнения: в КНР – 195%. Сейчас же под лозунгами борьбы с инфляцией еще и началась политика искусственного сжатия денежной массы. Это весьма скоро приведет к дефициту оборотных средств и кризису неплатежей. У предприятий не будет денег для закупки сырья, для выплаты заработных плат и т. д. Вот где будет полноценное возвращение в 1990-е годы.
Что характерно, несмотря на таргетирование ЦБ, инфляция меньше не становится. И понятно почему. Инфляция в России связана не с количеством денег в экономике, а с зависимостью рынка от импорта, ростом тарифов, недостаточным предложением товаров и услуг, отсутствием конкуренции в ряде отраслей. Это немонетарная инфляция. Увеличение денежной массы не приведет к ее росту, а сжатие – к снижению, что мы и видим.
Кроме того, мы предлагаем всю возможную эмиссию направить в производство. Речь идет о целевой связанной эмиссии, которая создаст опережающее предложение денег в реальном секторе. Финансовые ресурсы будут направляться на инвестиционные проекты, в модернизацию и расширение существующих производственных мощностей и в инфраструктуру (транспорт, энергетика и др.). Сам механизм такой эмиссии исключает возможность направления средств куда-либо еще.
Тут уместно упомянуть второй бросаемый нам упрек, а именно то, что эмитированные деньги хлынут на валютный рынок. Главред «Финансовой газеты» Николай Вардуль пишет: «Искушение, получив деньги по сверхнизкой ставке, уйти в валюту настолько велико, что все запреты будут обходиться».
Искушение велико, но механизм который мы предлагаем, исключает такую возможность.
Мы подразумеваем рефинансирование ЦБ коммерческих банков и/или капитализация институтов развития для финансирования частных производственных проектов под залог проектных облигаций и/или выкупа проектных облигаций компаний-инвестиционных агентов (специальных обществ проектного финансирования СОПФ). Это вполне принятая и весьма распространенная в мире практика финансирования.
Деньги будут выдаваться только проектам, прошедшим независимый аудит, и софинансируемым инвестором, коммерческим банком, и рефинансируемым ЦБ только на часть общего объема. Все это снимает риски.
Много упрекают нас и в отсутствии должного числа проектов, которые смогут освоить эмиссионные деньги.
Вот как поэтично описывает это Вячеслав Иноземцев в своей колонке на Slon.ru: «Отличие наших экономик состоит в том, что в России «производственный сектор» просто отсутствует. Это как полить водой пересохшую землю – вода в нее впитается, появятся ростки. Почему не получится у нас? Потому что вместо земли у нас покрытый лаком паркетный пол, в который ничего не впитается».
Недавно было совещание у председателя правительства, где мы дали наш взгляд на возможные точки роста. Мы считаем, что их вполне достаточно, чтобы мы могли расти и 5%, и 6% в год, а если сложится благоприятная конъюнктура — то и все 10%, как в 2000 году.
У страны много точек роста и без нефти, мы можем сегодня предложить много проектов. Главное, чтобы эти проекты опять не стали неэффективными монстрами по отмыванию средств, связанными с государством структурами, а были реализованы многочисленными частными предприятиями, жили бы в конкурентной среде.
Вызывает опасения и наше предложение создать систему управления реформами.
В бизнесе очень хорошо знают, что такое проектное управление и что “project management” всегда должен быть отделен от управления «текущим состоянием» или “run management”.
Весь опыт успешных государств говорит об этом, в каждой из них управление развитием было выделено в отдельную структуру. Для всех экономик, которые осуществляют догоняющее развитие, исключений нет: КНР, Корея, Сингапур, Таиланд, Малайзия, Индонезия и т. д.
Что касается дополнительной численности Администрации развития, мы предлагаем: во-первых, сократить, прежде всего, число чиновников, отвечающих за развитие в существующих ведомствах, за ненадобностью. Во-вторых, значительного персонала вообще не потребуется, это должна быть мобильная оперативная группа, но с особыми полномочиями и прямым подчинением президенту страны. В-третьих, все это окупится сторицей и, что немаловажно, можно будет сэкономить на похоронах (шутка).
Поэтому задача номер три – выиграть – создать новую экономику России.
Да, риски реформ высоки, нужна решимость и даже отвага. Но риски ничего не делать для страны значительно выше.
Спасение в знаниях. Как подстегнуть рост экономики в России
Сегодня развитие инноваций — это, вероятно, единственный способ поднять российскую экономику. Опрос, проведенный McKinsey среди руководителей крупных компаний, показал, что более 80% из них считают внедрение современных технологий важнейшим фактором успеха. При этом менее 10% довольны уровнем развития инноваций у себя в компании или вообще занимаются этим вопросом. Это слепок с ситуации в России в целом: об инновациях много говорят, но системной целенаправленной работы по их разработке и внедрению не заметно. А ведь для этого требуется скоординированное взаимодействие крупного бизнеса, государства, науки, финансовых структур и технологических предпринимателей.
Инновации влияют на все сферы жизни. По данным исследования Granularity of Growth, общая прибыль акционеров (Total Shareholder Return, или TSR) частных компаний, в которых системно занимаются инновационными технологиями, на 15 процентных пунктов выше средней по отрасли (23,5% против 8,7%). Кроме экономического результата инновации заметно улучшают и качество жизни.
Их использование в здравоохранении и фармацевтике позволяет сократить сроки лечения, повысить эффективность диагностики и предупреждения заболеваний. Возможности, объединяемые модным термином Smart Сities (новейшие технологии городского благоустройства и развития онлайн-сервисов для всех жителей), также кардинальным образом меняют уровень комфорта горожан. Не менее важны и возможности, которые дают технологии для включения незащищенных слоев населения, например инвалидов, в активную жизнь общества.
Перечислять составляющие эффекта от внедрения инноваций можно долго, но в совокупности они напрямую влияют на увеличение ВВП страны (через рост производительности, располагаемых доходов населения, налоговых поступлений) и способствуют развитию любой из отраслей. Исследование «Инновации в России – неисчерпаемый источник роста» приходит к выводу, что для масштабных инноваций требуется скоординированное взаимодействия крупного бизнеса, государства, науки, финансовых структур и технологических предпринимателей.
Новые цели и старые способы
В своем недавнем послании Федеральному собранию президент обозначил весьма амбициозные цели: ВВП на душу населения предстоит увеличить в 1,5 раза, а это значит, что ежегодный прирост ВВП в 2021–2025 годах нужно поднять до 5,7%. Если страна сможет достичь этих показателей, Россия обгонит среднемировые темпы роста и войдет в пятерку крупнейших мировых экономик.
Единственное возможное решение столь масштабной задачи — найти новую парадигму роста. Анализ развития российской экономики в течение последних лет неизбежно приводит к выводу: без системной разработки и внедрения инноваций стране не обойтись. После бурного роста в начале 2000-х годов, кризиса 2008 года, последовавшего за ним незначительного подъема, а затем нового кризиса 2014-2015 годов экономика страны вошла в фазу медленного восстановления.
Вместе с тем новые повороты развития экономической ситуации подчас непредсказуемы, численность трудоспособного населения России заметно снижается, а уровень безработицы сопоставим с развитыми странами (5,1% в России против 4,4% в Великобритании в 2017 году). Так что за счет количественного изменения трудовых ресурсов значительного вклада в рост ВВП ожидать не приходится. В 2017 году мировой ВВП вырос на 3%, что выше российских показателей.
Инвестиции в основной капитал — тоже не вариант. В России они снижаются уже в течение десяти лет. И даже если объем инвестиций восстановится до уровня 2013–2014 годов, то очень сложно рассчитывать на значимый вклад этого фактора в достижение поставленной цели по росту ВВП.
Инновации же способны сделать ощутимый вклад в увеличение экономики, так как напрямую влияют на производительность труда и капитала. Более того, они уже начали оказывать заметное влияние на динамику ВВП. Например, в 2010–2014 годы на них приходилось 1,1% ежегодного прироста российской экономики.
Почему инновации?
Потенциал роста производительности можно рассматривать как разницу между производительностью в России и в «эталонной» стране, являющейся лидером по этому показателю в конкретной отрасли. При таком сравнении оказывается, что наименьший потенциал роста производительности в добывающих отраслях. Здесь российский показатель — 75% от уровня Австралии, чемпиона по производительности добывающих отраслей среди проанализированных стран.
А наибольший потенциал роста в России в области научных исследований и разработок. В этой сфере производительность в стране составляет 21% от уровня США, занимающих первое место.
По нашим оценкам, в современных российских реалиях ставка на повышение производительности наиболее оправданна. Но чтобы к 2025 году ВВП на душу населения вырос в 1,5 раза, фактор инноваций должен приносить более 4% ежегодного прироста ВВП, или 3–6 трлн рублей. Это очень амбициозная заявка, тем более что в базовом сценарии Минэкономразвития прирост ВВП до 2020 года оценивается примерно в 2,2%. Даже такой показатель выше темпов роста последних лет, однако он явно недостаточен, чтобы Россия могла достичь среднемирового уровня.
Минэкономразвития рассматривает и более оптимистичный сценарий, в котором темпы роста ВВП России близки к среднемировым — около 2,6% в год. В этом варианте инновации, наряду с фактором капитала, также являются основным движущим фактором повышения ВВП.
Что нужно для прорыва
Можно рассуждать, что вероятность реализации оптимистичного сценария невелика. И, безусловно, без серьезной и согласованной работы бизнеса и государства так оно и будет. Однако динамика инновационного развития России все же внушает оптимизм. Практически в каждой отрасли можно выделить одну или несколько компаний, которые выстраивают системную работу над инновациями, и это позволяет им превосходить среднеотраслевые показатели по эффективности, рентабельности и росту.
Для наиболее инновационных компаний характерны высокий уровень амбиций, четкие приоритеты, использование полного спектра рычагов роста, высокая скорость изменений, динамичное развитие компетенций и перераспределение ресурсов. В то же время для большинства организаций переход на инновационный режим означает масштабную трансформацию, включая адаптацию операционной модели и культуры.
Инновации требуют широкого круга компетенций и масштабных ресурсов, которых зачастую нет у отдельно взятой организации, поэтому партнерство и эффективное взаимодействие с широким кругом участников инновационного процесса (наука, стартапы, поставщики, компании в смежных отраслях) важно для внедрения новаторских решений и их успешной коммерциализации.
На кого равняться?
Россия уверенно движется вверх в инновационном компоненте рейтинга «Индекс глобальной конкурентоспособности» Всемирного экономического форума: по итогам 2017 года страна заняла в нем 49-е место (в 2013-м она была на 78-м), то есть за четыре года поднялась на 29 пунктов. Хотя, конечно, по сравнению со странами-лидерами по показателю ВВП нереализованный потенциал у России еще очень велик.
Примеров реализации такого потенциала в мире достаточно. Один из самых ярких — Южная Корея. Власти этой страны сделали ставку на развитие человеческого капитала и создали наиболее благоприятные условия для развития торговли и предпринимательства, подкрепив реформы государственным финансированием. В основе успеха лежал осознанный фокус на развитие крупных предприятий в нескольких ключевых отраслях.
Взятие барьеров
Путь на Восток
Одна из проблем, предупреждает член-корреспондент РАН, научный руководитель Института экономики Руслан Гринберг, заключается в том, что «мы, к сожалению, столкнемся с усилением враждебного отношения мира к нам». И в этих условиях России предстоит встраиваться в новую многополярную экономику мира и переформатировать свою.
Трудно? Да. Но выполнимо, если правильно выбрать ориентиры. Благодаря Китаю, Индии, группе других развивающихся стран с хорошими темпами развития мировая экономика «встала на две ноги», говорит академик, первый замдиректора ИМЭМО РАН имени Е.М. Примакова Наталья Иванова: «Если лет 5-6 назад смотрели в основном, что происходит в США, Европе, Японии, то теперь, когда Китай по масштабам своего развития сравнялся с США, мы понимаем, что он всегда будет влиять на мировую экономику».
Триллионы для бюджета
Россия должна будет пройти через структурные реформы, чтобы в полтора раза увеличить ВВП на душу населения (до 15 тысяч долларов), продолжает разговор директор Центра конъюнктурных исследований НИУ «Высшая школа экономики» Георгий Остапкович.
Чем ниже инфляция, тем хуже
Денежно-кредитная политика сформировала новую реальность, где уже не спишешь на инфляцию ошибки менеджмента, где невозможно не снижать издержки и не заниматься обновлением производственных мощностей, отмечает руководитель направления «Финансы и экономика» Института современного развития Никита Масленников.
Она создает условия, которые заставляют государство идти на структурные реформы, в этом смысле Банк России сильно вырвался вперед. Он фактически возглавил цифровую трансформацию финансового сектора, а «цифра» проникает в экономику в основном через него.
До середины 2020-х годов мир пройдет как минимум через один циклический кризис, как он будет развиваться и чем зацепит нас, непонятно, но очевидно, что с ним можем получить новый взлет цен, без структурных реформ все механизмы для этого сохраняются.
Два сценария для экономики
На горизонте ближайших лет заместитель директора Института народнохозяйственного прогнозирования РАН Александр Широв видит два сценария.
Что такое темпы роста экономики и какими они бывают
.jpg)
Зачем определяют темпы роста экономики? Какими они бывают? Продолжаем цикл публикаций «Московская экономика простым языком». В этот раз рассказываем о темпах роста экономики и их влиянии на жителей страны и каждого региона.
Главная задача экономики
Темпы роста экономики определяются суммарным доходом государства, или валовым внутренним продуктом (ВВП). Если растет ВВП, то растет и экономика. Валовый внутренний продукт — это общая стоимость всех товаров и услуг, которые производятся внутри страны за один год. Экономисты подсчитывают как гречку, так и новые технологии, спектакли и банковские кредиты.
Чем выше ВВП, тем лучше для экономики государства и его граждан. Узнать среднестатистический уровень жизни в стране можно, подсчитав ВВП на душу населения. Это не даст полной картины, но отразит изменения благосостояния населения. Если интересует конкретный субъект Российской Федерации, то можно измерить валовый региональный продукт (ВРП). Это тоже стоимость всех товаров и услуг, но уже произведенных в конкретном регионе.
О том, как рассчитывается ВВП, чем он отличается от ВРП и зачем вообще нужны эти показатели, можно почитать здесь.
Экономический рост, как и рост ВВП и ВРП, входит в главные экономические задачи любого региона или страны. Эта динамика отражает, как растет производство товаров и услуг.
.jpg)
Вглубь и вширь: как может расти экономика
Экономика страны или региона может развиваться экстенсивно или интенсивно. Экстенсивный рост основан на увеличении используемых экономических ресурсов. Например, если основной доход бюджета приходится на сферу добычи природных ископаемых, то экстенсивный рост — это увеличение объемов и темпа их добычи.
Интенсивный рост — это совершенствование технологий, развитие науки и техники и применение их достижений в производстве, развитие образования и подготовка более квалифицированных кадров. Или по-другому — рост производительности труда.
На темпы экономического роста влияет множество факторов — количественных и качественных. Это природные и трудовые ресурсы, эффективность капитала, география, технологии и эффективность управления. Теоретики спорят, какие факторы являются для роста экономики основными, а какие — второстепенными. Многие уверены, что важны их сочетание и здоровый баланс.
.jpg)
При чем тут инфляция?
Для хорошего темпа экономического роста важна еще и инфляция. Если она стабильна и прогнозируема, то инвестиции становятся долгосрочными, нацеленными на перспективу. Если деньги быстро обесцениваются, то инвесторы стараются быстрее потратить заработанное. Вкладывать в долгосрочное развитие становится невыгодно из-за непредсказуемой ситуации на рынке. А для развития некоторых отраслей экономики, например науки, технологий и инновационных производств, может потребоваться много времени.
В столице инфляция остается на низком уровне, несмотря на сложности из-за пандемии коронавируса. За девять месяцев 2020 года инфляция в городе составила 102,5 процента к данным декабря 2019-го. Это самый низкий показатель за последние 30 лет. Снизился и средний ежегодный прирост инфляции — с 7,2 процента в 2010−2013 годах до 4,2 процента в 2016−2019-х.
.jpg)
Влияет на каждого
Экономический рост напрямую влияет на уровень жизни населения. Если экономика процветает (на это указывают темпы роста), то будут расти зарплаты, уровень комфорта и защищенности, социальные возможности. Это видно даже на примере конкретного работодателя. Если у предприятия дела идут хорошо, то оно может себе позволить выплачивать сотрудникам премии и предоставлять другие бонусы, например дополнительные программы страхования или возможность отдать ребенка в корпоративный детский сад.
Чем лучше чувствует себя экономика, тем больше денег поступает в бюджет. Это значит, что правительство может выделить больше средств на социальные нужды — качественное медицинское обслуживание, хорошее и доступное образование. Развитая экономика позволяет вкладывать деньги в строительство дорог, благоустройство города и повышение комфорта жителей.
.jpg)
А как в Москве?
Разберем темпы экономического роста на примере Москвы. Главным показателем для столицы служит ВРП, он характеризует темпы развития городской экономики. За последние восемь лет этот показатель вырос в сопоставимых ценах на 11,2 процента и составил почти 18 триллионов рублей. Это около 1,4 миллиона рублей в расчете на душу населения. Всего же на долю столицы приходится пятая часть суммарного ВВП страны.
В 2020 году даже пандемия коронавируса не смогла пошатнуть столичную экономику. Уже в конце лета появились первые новости о восстановлении разных секторов — производства и строительства, услуг и торговли. В это время в крупнейших городах Европы все еще действовали ограничения. Это серьезно ударило и по бизнесу, и по экономике регионов. В Москве ограничения вводили и снимали постепенно и осторожно, что позволяет рассчитывать на быстрое восстановление экономики в 2021 году.
Так, в январе 2021-го общий оборот предприятий торговли и услуг составил 920 миллиардов рублей. Это выше показателя аналогичного периода прошлого года на 9,3 процента. Позитивная динамика сохранилась и в феврале. Например, обороты непродовольственной торговли выросли на 37,2 процента (за 15–21 февраля 2021-го по сравнению с этим периодом прошлого года).
При этом посещаемость торговых центров упала примерно на 30 процентов. Это говорит о росте онлайн-продаж в Москве. В целом сектор интернет-торговли начал активнее развиваться во время пандемии. Предприниматели цифровизировали свои предложения, что и позволило поддержать общий оборот даже в период строгих ограничений.
.jpg)
Также во время пандемии динамично развивались фармацевтическая отрасль и химическое производство. Многие предприятия смогли переориентироваться на новые нужды и быстро наладить выпуск санитайзеров, средств для дезинфекции и индивидуальной защиты.
Программа льготной ипотеки задала темп для развития сектора недвижимости и строительства. Москва и здесь стала лидером. По данным на середину февраля 2021 года, жители столицы получили более 56 тысяч льготных кредитов (14,5 процента от всех выданных кредитов по стране) на сумму около 314 миллиардов рублей (27,4 процента от общей суммы). При этом общая площадь жилых домов, построенных на территории Москвы, составляет почти пять миллионов квадратных метров (96,2 процента от уровня 2019 года).
В столице не приостановили социальные и инфраструктурные проекты, продолжили инвестировать в инновационные производства, а в некоторых отраслях даже выросли заработные платы. Все это говорит об устойчивой и развитой экономике, готовой к вызовам современного мира. Международные эксперты подтверждают: инвестиционный уровень Москвы по-прежнему оценивается как стабильный. Экономисты уверены, что в 2021 году экономика Москвы будет расти быстрее, чем в среднем по стране.
